Когда в стране появится законодательство о деривативах, сказать не может никто. И не потому, что таких законопроектов не существует, а по прямо противоположной причине – в Госдуму внесено четыре различных проекта законов, посвященных регулированию срочного рынка. Однако основная борьба разворачивается между двумя коллективами авторов: проект закона: «О внесении дополнений в статью 1062 Гражданского кодекса РФ» (в части обеспечения судебной защиты требований по срочным сделкам), подготовленный депутатами В.Тарачевым, В.Галушкиным и другими, и проект закона «О производных финансовых инструментах», внесенный в Госдуму В. Плескачевским и И. Артемьевым. Судя по всему, примирения позиций сторон вряд ли следует ожидать. Два главных идеолога по созданию законодательства по ПФИ – депутаты Виктор Плескачевский и Владимир Тарачев – явно не склонны к компромиссам. При этом каждый ссылается на многочисленные заключения экспертов, обвиняя другую сторону в некомпетентности и недобросовестных методах продвижения своего «детища». Дошло до того, что Владимир Тарачев обратился с открытым письмом к участникам финансового рынка, в котором подверг резкой критики законотворческие усилия своего оппонента. Не остался в долгу и Виктор Плескачевский, ответивший на вызов пресс-конференцией, на которой весьма резко отозвался о качестве продукции своего конкурента. Пока продолжается это противостояние, надежды на то, что вскоре будет принят столь нужный закон, уменьшаются.
У природы нет плохой погоды
Производные инструменты – деривативы – существуют уже более двух веков, хотя широко стали использоваться только в 20-х годах прошлого столетия. Их возникновение связано с потребностью фермеров снизить свои риски. Пионером в этом новаторском деле стал штат Иллинойс – одна из главных американских житниц. Местные бизнесмены замахнулись на решение вековой проблемы крестьянина. Поскольку сельхозпроизводство имеет ярко выраженный сезонный характер, то весной, кода начинается страда, крестьяне вынуждены нести определенные затраты на посев урожая. И только осенью становилось ясно, какие будут доходы. Понятно, что итог этого напряженного труда мало предсказуем. Чтобы сельхозпроизводитель не гадал на кофейной гуще, а мог достаточно достоверно планировать свои грядущие поступления, были внедрены фьючерсы на урожай. Это позволяло фермеру с самого начала быть уверенным, что без средств к существованию он не останется. С тех пор перечень деривативов увеличился в тысячу раз, и это число продолжает расти – едва ли не каждый месяц появляются новые разновидности. Один российский чиновник, который знакомился с американским опытом работы, возвращаясь назад, признался: я до поездки думал, что производные на погоду – это просто шутка. На самом деле, погодные деривативы – это разветвленные финансовые инструменты, которые позволяют страховаться едва ли не от всех «сюрпризов» климата: от температуры воздуха до выпадения осадков. А ведь Россия испытывает особую потребность в таких вещах.
Ежегодно у нас начинается «великая эпопея» по северному завозу. У регионов часто просто не хватает средств, и к делу в «авральном режиме» подключается правительство. Такую проблему можно решать совсем иначе, используя современные финансовые технологии. Если, к примеру, на Севере средняя температура окажется ниже прогнозируемой, значит, вырастут затраты на приобретение топлива, что неизбежно ударит по местным бюджетам. Чтобы обезопаситься от таких рисков, можно заранее заключать контракты на будущие поставки ГСМ, которые позволяют застраховаться от климатических капризов. Использование деривативов не ограничивается отдельными территориями или компаниями, во многих странах, особенно с моноэкономикой, таким образом страхуются даже государственные бюджеты. Например, в ЮАР, где основные доходы казны зависят от одного продукта – золота – разрабатывается программа по использованию производных инструментов. Еще ближе нам опыт Техаса, где львиную долю бюджетных поступлений приносит нефть.
Производная драма
В России история производных началась в 90-х годах, и практически в условиях полного законодательного вакуума. Не случайно, что из трех циклов развития этого рынка два первых завершились крахом. Первый связан с банкротством Московской товарной биржи, когда участники рынка перебрали риски, что и привело к краху. Второй кризис разразился в 1998 году, когда в стране уже рухнул целый банковский сектор. Арбитражные суды тогда не нашли лучшего решения, чем признать все сделки с производными – сделками пари. В итоге наши банки в одночасье освободились от обязанностей выполнять валютные контракты, заключенные с иностранными котрагентами. Разразился международный скандал, и репутация России была сильно подпорчена. Есть все основания предполагать, что мы находимся в преддверии очередного бума развития этого рынка. По мнению директора института глобализации экономики Михаила Делягина» , после кризиса западных фондовых рынков было принято решение накачать мощный финансовый пузырь на нескольких развивающихся рынках. В этот список включена и Россия. Присвоение России агентством Moody’s инвестиционного рейтинга как раз находится в общем русле этих событий, так как это неизбежно приведет к притоку инвестиций в страну, в том числе солидного спекулятивного капитала, который готов «разогревать» этот весьма доходный сектор финансового рынка.
Скорое наступление таких времен предсказывают аналитики «Фиделити» ( крупнейшей системы инвестиционных фондов США. По их оценкам, российский рынок самый привлекательный из всех развивающихся, а, следовательно, серьезно возрастает опасность того, что завершиться этот этап может очередным кризисом. Причем, масштабы его на этот раз могут значительно превосходить прежние крахи. Предпосылки для такого развития событий весьма благоприятны, так как в стране практически отсутствует эффективное регулирование сектора производных инструментов. Даже если кризис и не случится, последствия отсутствия законодательства и, следовательно, эффективного регулирования рынком ПФИ будут крайне негативными. Президент Национальной фондовой ассоциации Константин Волков уверяет, что сегодня рынок деривативов вынужден работать через оффшоры. Это неизбежно ведет к уводу за границу больших сумм.
Борьба за власть над деривативами
Рынок деривативов в России быстро растет. Так, в ноябре прошлого года на Санкт-Петербургской валютной бирже был выпущен опционный контракт в композиции рубль-евро и рубль-доллар. О том, насколько востребованным оказался этот продукт, говорит тот факт, что за год объем открытых позиций превысил полтора миллиарда долларов. Причем, в некоторые месяцы количество сделок почти удваивалось. Но кто осуществляет контроль и регулирование этого уже не столь малого рынка остается непонятным. Более того, идут весьма ожесточенные споры о самих принципах этого контроля и регулирования. Активней всех «тянет одеяло на себя» ФКЦБ: в 2001году это ведомство выпустило инструкцию, по которой приписывалосебе право дать определение фьючерсу и опциону. Председатель комитета по собственности Государственной Думы Виктор Плескачевский полагает, что со стороны комиссии это был, мягко говоря, опрометчивый поступок. Повсеместно финансовые рынки производных существуют на принципах саморегулирования. Например, в США нет специального юридического акта, где бы давались определения, чем фьючерс отличается от опциона. То есть, государство таким образом признает, что рассматривает эти инструменты с точки зрения собственных интересов, а вот их детализация ложится на плечи самих участников рынка. Иными словами, существует разделение между правом и экономикой. Сейчас в США рынок деривативов находится под опекой двух комиссий: по товарной фьючерсной торговле (CFTC) и по ценным бумагам и фондовым биржам (SEC).
Между этими ведомствами существует определенное разделение труда: SEC сосредоточено на защите интересов частных инвесторов, т.е. росте цен на финансовые инструменты, развитии торговли ими со стороны частных лиц. CFTC занимается защитой стратегических интересов компаний. Однако, как полагают в Америке, такое деление скорее дань исторической традиции, чем реальная потребность рынка. Опасность данного постановления ФКЦБ, по мнению Виктора Плескачевского, и в том, что возникла реальная угроза дробления рынка производных, ведь почти сразу же в ЦБ стала работать группа по разработке своего определения фьючерса и опциона на валюту, а МАП приступил к разработке деривативов по товарным группам. Если бы все это получило официальное признание, то в стране возникли бы, по сути дела, три, а возможно со временем и больше, рынков производных инструментов. Каждое ведомство представило бы свое определение фьючерсов и опционов, они бы выдавали свои лицензии на подотчетные им виды деятельности, у них возникли бы разные требования к биржевым и клиринговым системам. Если исходить из такой логики, то производные на выборы (а есть и такие) должен регулировать Избирком, а погодные – Гидрометцентр... Однако попытки привести к общему знаменателю подходы к регулированию рынка пока результатов не дают. Конкуренция законопроектов, кроме отражения соперничества амбиций, ничего не несет, только откладывает, как минимум, на год принятие нужного закона. То есть рынок производных на длительный срок остается без правого регулирования и контроля. К чему это может привести? Вполне вероятно, что для снижения рисков крупные игроки будут заключать сделки в России, а расчеты производить… за рубежом. Такие разговоры уже ведутся.